Однажды весной, впервые приехав в Одессу, я отправилась в универмаг на Фонтанской дороге и стала свидетелем заигрывания паренька-покупателя с девушкой-продавщицей, бедный прилавок... Девушка мычала в ответ, а вот паренек меня удивил. Я чувствовала это абсолютно: он был готов к тому, что она ответит ему что-то такое, к чему можно прицепиться словами и поупражняться в красноречии. Его интересовала не только девушка, не только ее улыбка, не только шанс покрасоваться - он хотел быстро придумывать веселые и меткие фразы, пасовать ее ответы своим новым мыслям. Он творил слова под сводами универмага. Заметила ли девушка, что он не просто шутит, а тренирует речь? Зря, если нет. И очень напрасно она привыкла, если привыкла.
У паренька была простая интернационально солдатская внешность, он был подчеркнуто средненький, что наводило на мысль: здесь, в Одессе, так умеют многие. Они настраиваются на речь как боксеры, как вратари - тогда как говорящие москвичи напоминают неведомый аппарат по метанию отходов жизнедеятельности не целясь или, в лучшем случае, притворяются неземным голосом задней фары отъезжающего автомобиля, за которым ты бежишь, разговаривая сама с собой и понимая, что именно затем, чтобы справляться с этой ситуацией, тебе и столько мозгов.
И вот мне кажется, что литература как девушка, а писатели ее охмуряют, как тот одесский парень. Но ведь ее и правда легче охмурить, если наловчился так беседовать. Тогда каким образом действуют писательницы?..

("Писатели и литература", 2007)