Я женщина слабая, беззащитная. Мне нужно вычитывать из книг (вычитывать из книг?) тепло, свет, убаюкивающую доброту простого сюжета, закрепленную яростной волей; тонкость речи, многослойность смыслов, воздушную синеву ветра. И с такими-то жесткими установками слабой и беззащитной женщины я не раз читала "Одесские рассказы" Бабеля. Я пишу сейчас о себе, потому что мест нет; там, где кончается полиция, начинается Беня, и меня из текста вытесняют. На этот раз, видимо, от беззащитности перед жизнью и Бабелем я решила поискать в "Одесских рассказах" синеву, хотя бы на уровне цвета горящего газа - я же помнила примерно, что это не рассказы, а жаровня. Сама Одесса - вообще-то синеватый город. Окна, небо, море... Синеватый, да. Я нашла бандитские лазурные сапоги (кстати, сейчас такое прокатит женщинам носить) и страшную синюю ночь. Всё остальное в рассказах - герои, события, сравнения, фразы - напоминало осенние каштановые деревья. Очень ветвистые, с минимальным расстоянием между образами - и ржаво-красные. Их веточки были из чугуна одесских решеток, по которым цепко карабкался Бабель. И всё это одновременно выглядело как карминно-розовая, в кровоподтеках времени, стена одесского дома. А в рассказе "Справедливость в скобках" еще было замечено:
"Не надо уводить рассказ в боковые улицы. Не надо этого делать даже и в том случае, когда на боковых улицах цветет акация и поспевает каштан". Ага, Бабель пошел на принцип.
Потом я обратила внимание на то, о чем думаю я. Я думала так:
- Когда же ты, Бабель, дашь слабину, когда же ты дашь слабину...
Неужели так думают слабые и беззащитные женщины? Ого!
Он ее не дал. И его герои - живые в своей животности, привычках и грехах - слабыми не были и они. Но я ее нашла. И в этой слабости была сила. Бабель упомянул изумрудное море и оранжевую луну. Все писатели плясали вокруг да около - но эти прямые яркие эпитеты взял Бабель! Сила! Однако нет в Одессе изумрудного моря и оранжевой луны. Сочла это за увод рассказа в боковую улицу... Синей ночи в Одессе ведь, кстати, тоже нет. Видимо, синева для Бабеля - это просто блик ужаса. В боковую улицу он со мной не свернул. На каждой одесской улице так много интересного - какой смысл сворачивать...
***
Сила характера писателя, художественная сила прозы и тема силы в прозе - это три большие разницы. И это такие три разницы, которые норовят спрятаться друг за друга и запутаться. А есть еще нюансы - сила сесть и написать, сила смело изобразить трагедию, сила изобразить мощное чувство, сила скрыть это чувство, сила подобрать абсолютно точные слова, сила убрать из них половину и заменить их более естественными для речи - как бы не понимающими, воздушными, сила развить сюжет. Много чего... Я не знаю, как повел бы себя Бабель, если бы навстречу Бене Крику по молдаванским улицам запрыгал воробей из тургеневского стихотворения в прозе. Поэтому мне есть куда развиваться, спасибо Бабелю: навел на эти размышления:)

("Писатели и Одесса", 2007)