По мнению писателя Корнея Чуковского, сами себя извинять стали после революции. До тех пор говорили "простите".
Послушал-послушал одессит-с-раннего-детства Чуковский речь жителей революционного Петрограда - и к 1921 году подготовил для печати статью о словах и выражениях местного новояза, которые резали ему слух (например "замком по морде" - заместитель комиссара по морским делам. И "я извиняюсь". И другие).
Петроградские ли то были словечки... Я дико извиняюсь: по словарю одесского языка, составленному Валерием Смирновым, "я извиняюсь" - одесское выражение. Простите меня... А вдруг Корней Иванович, не помня своих корней, не расслышал этого еще в Одессе?
Или забыл, что не расслышал. Ведь некоторые биографии назвали Одессу опостылевшей ему... Это Одессу-то, которая усилиями Жаботинского помогла ему начать публиковаться... Я еще раз извиняюсь: вдруг это стараниями Чуковского политически нейтральная этикетная фраза "я извиняюсь" была занесена из Южной Пальмиры в Северную? 
Я извиняюсь! Эта фраза прекрасна. Ведь когда говорят "простите", то мнят себя обидчиком, снедаемым чувством вины. Вот такое шоу. А когда произносят "я извиняюсь", то уверены в великодушии собеседника и собираются заняться вместе с ним уже чем-то более интересным.

("Писатели и Одесса", 2007)