Я давно хотела увидеть Одессу. В 2006 году поехала туда впервые, и с тех пор не могу остановиться - в любое время года норовлю примчаться туда с фотоаппаратом. Говорят, этот город - рай для фотографа. Я знаю таких фотографов. Это ностальгически настроенные бывшие одесситы, разъехавшиеся по всему миру, и одесситы, никуда не уезжавшие; это и коренные киевляне, минчане, петербуржцы, москвичи. Они не понимают, как можно фотографировать не в Одессе. Они чуют друг друга - и сбиваются в стаи в Интернете, зато путешествуют чаще порознь: каждого привлекают свои одесские сюжеты. Я взяла на себя старые дворы.

Как запечатлеть почти пустой одесский дворик, чтобы все поняли, что он именно одесский? Когда долго, годами, изучаешь его сквозь линзы, связь объектива и объективности теряется - и примерещиться тут может что угодно. Иконный цвет смотрит из тени гулких арок; камень-ракушняк и воздушная дыра двора превращаются в теплую древесину, в иконную доску для грустящей Богородицы; белье с веревок - пустое привидение морской корабельной фигуры ростры; дворовый виноград - почти вино кагор, а если еще немного подумать - моряцкий ром. Йо-хо-хо, вперед!

Переговоры со светотенью

Фотографировать предстоит золото-Одессу, город-чайку, попробуй-догони. Она дышит всей своей городской поверхностью. Здесь особый плотный воздух. Румянец падает с неба и остается в смущенных стенах домов. Свинцово-масляная светотень плавится по краям. Каждый местный двор - уникальная для нее ловушка, злодейка-западня, отфильтровывающая в себя простоту. Солнечные пятна топают в темень, то оставаясь лаконичными акцентами, то разбивая картинку на две - охристую и малиново-изумрудную - это чтобы я попалась. Свет солнца живет там, внутри, над двором - и бьет по пикселям вверху кадра, пока пространство в арке продолжает оставаться безнадежно темным - это чтобы я никуда не уходила, нажимала на кнопки и плавилась от жары, достигая компромисса с обеими сторонами контраста. Задание понятно. Смотрим дальше.

Под аркой прячутся геометрические заповедники. Прямые линии в Одессе? С ее-то изломанными черными катальпами и голубыми сводами над неохватными слоновьими стволами платанов - прямые линии в ней редкость, конечно. И когда солнышко чертит в укрытии ближе к жилью отчетливый острый угол, туда биссектрисой садится худая кошка. А если угол прямой, то и кошки не надо. Подружить объектив с простыми видимыми в нем линиями очень легко. Но узнаешь ли по кошке Одессу, где кошек больше, чем людей, если эта самая кошка легко усядется среди чужой городу геометрии?

Композиция? Сценография!

Еще не бывая в Одессе, творческий человек предположит, что столица юмора состоит из линий-улыбок. Ошибется. Арки дворов - это перевернутые улыбки, не радостные. А уже побывав в Одессе, чуткий человек заподозрит, что всех местных реставраторов погрузили на большой пассажирский пароход и отправили его прочь из Одесского залива. Город стремительно ветшает, пустые окна плачут. Однако Одесса-таки непобедима. Фотографически непобедима. Все ее мечущиеся, узорные линии - мостовых, домиков, ветвей, решеток и фонарей - танцуют друг с другом так гармонично, как будто над этим поработал хормейстер. И даже иногда улыбаются.

Но то сам город. А дворам оставлена свобода внутренних очертаний да грозди потешных почтовых ящиков по бокам коротких туннелей под арками. Там вообще театр. Театр-коридор. Театр-тоннель. Меня давно учили, что вертикальные форматы красивее. Цель - запечатлеть эти строгие прямоугольники так, чтобы зритель чувствовал, как рисунчатый город мчится за спиной фотографа, чтобы зритель слышал в немом снимке голоса незнакомых одесситов:

- Девушка, а Вы шпионка? А кого Вы ищете? Девушка, сфотографируйте меня! Девушка, я попробую угадать... Вы художница!

Дворик должен всё это передать, не выворачиваясь, не вылезая в быстрый южный город. А что может дворик? Немногие его линии - архитектурные или древесные - превращаются в условные бельевые веревки, вся композиция - стены и ветки - в условное сохнущее белье с получеловеческими очертаниями, а фотограф - в кукловода марионетки. Направо пойдешь - левая сторона кадра затемнится, налево - правая, останешься в центре - марионетка не оживет, сделаешь диагональную композицию - закружатся головы у зрителей, не будешь заваливаться с фотоаппаратом набок - похвалит художник Дан Маркович.

Из очертаний теней и бликов, стен, дверей, стульев, веревок, стволов, виноградных лоз и тряпок в громком городе сплетается скромная марионетка - а реальные человеческие одесские фигуры чаще всего излишни. И потому что марионетка вытесняет их, и потому, что одесситам лучший фон - море.

А подворотня - так, лодка перевернутая. Легко сказать - лодка. Еще фотографически ответить придется за свои слова. Перед тобой - двор, в руках у тебя фотоаппарат, в итоге должна получиться фотография двора, похожего на лодку, и именно одесскую лодку.

Три смены платья в день

В Одессе влажно, и чуткие хозяйки часто вешают белье сохнуть на ветру. С одним платьем или ковром двор один, с другим - другой, актеры только помешали бы; всё новые яркие тряпичные аксессуары на полой охристой шее двора меняют его облик. В эти новогодние праздники над двором Базарной улицы висели джинсы ему в тон, превращаясь вместе с домом в монолитно-шоколадный линялый фиолет! Что повесят сушиться завтра?

Как ткань ткани сочетается с тканью широких виноградных листьев, тканью старых стен и тканью трещин на нервном неровном асфальте? Как она кутается в морской газ одесского воздуха и румянец одесского солнца? Фактура, подумает фотограф. Фактуры надо просочетать. Одесситы подумают: «А почему вы спрашиваете?» Тогда фотографы подумают, что для полного впечатления нужно сфотографировать и этот вопрос.

Двадцать пятый кадр

Ряд волшебных изменений милого двора... Разную светотень умножить на разные времена года, умножить на разные тряпки, умножить на новые трещины и новую краску.

Сколько сюжетов в одном дворе? Есть еще один, когда смотришь наружу, на улицу - и он не один. Рамка двора вмещает тогда в себя принципиально иное пространство. Под каменным козырьком можно слушать эхо своих приценивающихся к внешнему миру шагов; можно резвиться с выдержкой и комбинировать статику и скорость; можно выбирать, на какой цвет лихо несущегося автомобиля громче откликнутся стены - а стены в Одессе красят смело, в самые разные цвета. Цвета, впрочем, и необязательны: однажды серое колесо автомобиля прибавится к нескольким серым люкам двора - и через секунду эти бусы рассыплются, оставшись только в памяти - моей и фотоаппарата.

Но всё же будешь тосковать по унылым линиям, оставшимся за спиной. А пока эти линии привычно образуют очертания дворов, Одесса лихо ломает тенденцию, которая обещала быть жива, пока жив мировой туризм. Теперь в мире есть уголок, где фотолюбители не ищут аналоги египетских пирамид и Эйфелевой башни.

Мои задачи

Проснувшись свежим одесским утром, определить погоду - и уметь понять, в каком из тысячи дворов сегодня лучше фотографировать. Я веду их перепись - с улицами и номерами домов...

Выражать максимум увиденного и добиваться, чтобы этот максимум воспринимали не только люди, настроенные на мою волну, и не только ностальгически настроенные одесситы, которых жизнь разбросала по всему миру. А чтобы любой человек понял.

Научиться показывать фотографическими средствами ощущение близости моря, когда оно не в кадре. В рассказе одесского писателя Михаила Жилина я как-то прочла такие слова: «Плохо, что на море нет эха». Но во дворах Одессы есть морское эхо.

"Лига свободных городов", 08.04.08